«Кредитов в Германии мне не дают»

Интервью с главой Национальной резервной корпорации Александром Лебедевым

В беседе с корреспондентом Handelsblatt МАТИАСОМ БРЮГМАННОМ крупный российский предприниматель АЛЕКСАНДР ЛЕБЕДЕВ критикует антикризисные меры правительства России и рассказывает о негативных последствиях глобального финансового кризиса для его собственного бизнеса в Германии. По словам г-на Лебедева, он является крупнейшим российским инвестором в ФРГ, уже вложившим 500 млн евро в покупку авиакомпании из Дюссельдорфа Blue Wings и 30 самолетов Airbus. Кроме того, он заинтересован в приобретении турфирмы Öger Tours из Гамбурга и делал неудачную попытку приобрести пострадавший от кризиса немецкий банк IKB Deutsche Industriebank. В России этот 50-летний выходец из профессорской семьи известен в первую очередь как владелец 30% контролируемой государством авиакомпании «Аэрофлот», а также лизинговых компаний. Кроме того, он владеет Национальным резерв­ным банком (НРБ), деревообрабатывающими заводами и является крупнейшим производителем картофеля в стране. Имеющий научную степень экономист и бывший резидент КГБ в Лондоне, чье состояние американское издание Forbes до кризиса оценивало в 3,1 млрд долл., также финансирует известную своими критическими публикациями «Новую газету».

— Господин Лебедев, вы заявляете, что ничего страшного в финансовом кризисе нет: ну, упали фондовые рынки, ну, купили олигархи на одну яхту меньше. А сколько потеряли до сих пор вы лично?

— Во-первых, акциями владеют всего лишь 800 тыс. россиян, а на бирже играют менее 1% моих сограждан. Даже если курсы акций упадут до нуля, Россия не погибнет. Я пока потерял 600—700 млн долл., но — только на бумаге.

— Звучит это весьма и весьма безобидно.

— Да, потому что я заранее продал большую часть своих акций энергетического монополиста РАО «ЕЭС России», «Газпрома» и государственного Сбербанка, а капитал инвестировал в реальную экономику.

— А почему финансовый кризис ударил по России сильнее, чем почти по всем другим странам?

— Вина примерно за 30% падения курса акций лежит на самой России. Курсы наших акций пострадали примерно на треть сильнее, чем ценные бумаги других стран БРИК, потому что правительство своими действиями и высказываниями отпугивает инвесторов. Так, премьер-министр России Владимир Путин посеял массу страхов, впрямую атаковав металлургический концерн «Мечел». Так что кризис доверия начался в России раньше, чем в других странах. Безнадежно был упущен и шанс использовать гигантскую прибыль от продажи нефти и газа для осуществления радикальных экономических реформ.

— Ну а являются ли, по крайней мере, сейчас предпринимаемые правительством меры по противодействию кризису правильными?

— Нет. Ну, зачем было выделять миллиарды государственным Сбербанку и ВТБ? Они просто сидят на этих деньгах, не передавая их никому дальше.

— Но ведь г-н Путин собирается направить в банки наблюдателей из спецслужб, чтобы те контролировали денежные потоки…

— Ну и какой в этом толк? Ведь они же ничего не смыслят в экономике.

— Вы сами были в прошлом офицером КГБ, шпионом, как и г-н Путин, а ныне вы успешный предприниматель…

— …который свои знания экономики получил отнюдь не в среде чекистов.

— Ну и что теперь делать премьеру Путину и президенту Медведеву?

— Вместо того чтобы снова отдавать деньги олигархам в виде стабилизационной помощи, надо, чтобы олигархи, если они неплатежеспособны, продавали акции концернов государству.

— Именно государство в роли спасителя, и это в бывшем Советском Союзе?

— Влияние государства на экономику России и сегодня просто ужас насколько велико. Теперь уже не важно, получит оно еще и акции горнорудного гиганта «Норильский никель» или долю в мобильных операторах МТС или «ВымпелКом». Государство должно взять эти пакеты, а через несколько лет продать их, и это будет настоящей приватизацией. Тут я выбираю между двух зол: лучше уж пусть владеет государство, чем оставлять богатства России олигархам.

— Что вы как предприниматель могли бы еще посоветовать власть имущим в вашей стране?

— Правительству следует в больших объемах выделять, удешевив их, потребительские и ипотечные кредиты. Это бы поддержало средний класс, а банки наконец снова бы получили ликвидность. А Владимиру Путину надо наконец снова вернуть в правительство опытных экономистов, вместо того чтобы только раздавать министерские портфели старым друзьям и знакомым.

— Носит ли нынешний кризис в России такой же фатальный характер, как и катастрофа 1998 года?

— Нет. И хотя нашим концернам и банкам срочно необходимы 350 млрд долл., которые они брали по большей части в качестве кредитов за рубежом и которые теперь нужно рефинансировать, но в отличие от 1998 года мы не имеем гигантской зияющей дыры в бюджете, и курс рубля не рушится. Государство в состоянии продолжать обслуживать кредиты и платить зарплату своим служащим.

— Как вы в качестве зарубежного инвестора ощущаете кризис в Германии?

— Я не могу получить в ФРГ кредитов. Даже на 20 новых самолетов Airbus, которые концерн EADS строит в Германии для моей авиакомпании Blue Wings в Дюссельдорфе. К тому же не получу я теперь и оборотных средств для экспансии туристической компании Öger Tours в Гамбурге, ввиду чего моя покупка этой турфирмы оказалась под вопросом. Теперь мне придется изучать ее финансовую отчетность и просчитывать шансы гораздо тщательнее, нежели чем при получении кредита в обычном порядке. Не получил я согласия и на покупку банка IKB Deutsche Industriebank.

— Он достался инвестфонду Lonestar.

— Да, хотя я предлагал сумму в пять раз большую, чем американцы. Споткнулся я тогда на немецком правительстве. Однако после того, как Еврокомиссия эту сделку одобрила, подавать в суд на правительство Германии я не буду. Я по-прежнему остаюсь мелким акционером в IKB и внимательно смотрю…

— В сторону какого-нибудь другого немецкого банка?

— Да, я хочу купить какой-нибудь немецкий банк и объединить его с моим Национальным резервным банком для того, чтобы, например, помогать финансированию немецкого экспорта в Россию. Как крупный импортер продукции немецкого машиностроения для своих деревообрабатывающих заводов и сельскохозяйственных фирм я отлично знаю, насколько это важно.

— А какие у вас впечатления от работы в аграрном секторе России?

— Здесь я в полной мере испытываю на себе все прелести бюрократического пресса. А он хуже, чем в Ботсване, где у меня тоже есть бизнес. Российские чиновники коррумпированы, агрессивны, некомпетентны и аморальны. Мои крестьяне больше времени проводят, отчитываясь перед различными государственными проверяющими, чем выращивая картофель на полях. Недавно штраф был наложен даже на моих пчел — за то, что они, нарушив какое-то предписание, удалились от своих ульев на слишком большое расстояние.

Источник: rbcdaily.ru